«Гитлер капут»

С Владимиром Алексеевичем Шияновым, подполковником в отставке, мы встретились в школе №32 имени Ф.Э. Дзержинского. Чекист, отдавший органам безопасности полжизни, является членом президиума краевого Совета ветеранов спецслужб, возглавляет комиссию по патриотическому воспитанию молодежи.

При нем создавался школьный музей, в котором имеется несколько уголков, посвященных Великой Отечественной войне и жизни «железного Феликса». Некоторые экспонаты в музей передал лично Владимир Алексеевич.

Ему было всего семь лет, когда началась оккупация, но он хорошо помнит этот день. Вместе с мамой и ее родителями он жил в двухкомнатной квартире на ул. Седина, 46. Сейчас на этом месте стоит банк, а в начале 40-х годов стояли одноэтажные домики, поделенные на 21 квартиру, с несколькими двориками.

— Напротив нашего дома стояла и сейчас стоит швейная фабрика, тогда она носила имя Кирова, — рассказывает подполковник. — Незадолго до оккупации, когда уже стало ясно, что Краснодар будет сдан, ее оборудование демонтировали и отправили в эвакуацию.

А мы, оставшиеся жители, позабирали все, что было можно, чтобы врагу не досталось. Наша семья уехать из города не могла — некуда было: наши родственники жили севернее, и немцы пришли к ним раньше.

Особенно переживал дедушка Владимира Алексеевича — Иван Гаврилович. Он сражался на полях Первой мировой, где потерял руку, и когда узнал, что немцы напали на Советский Союз, несколько дней ходил мрачнее тучи. Тем не менее он ни разу не усомнился в том, что победа будет за Красной Армией.

К слову, так думали и некоторые немецкие солдаты. Однажды во время оккупации Иван Гаврилович разговорился с одним из них, своим ровесником. На ломаном русско-немецком вспомнили Первую мировую, и солдат вермахта, оглядываясь по сторонам, тихо прошептал: «Гитлер проиграть, капут».

— Дело было в нашем дворе, куда немцы в августе-сентябре приходили на обед со своими харчами. Одна из немецких частей разместилась в здании швейной фабрики, офицеры заняли квартиры местных жителей, а наш двор, увитый виноградом, а потому прохладный в самую жару, превратили в свою столовую.

Неожиданная находка

9 августа Владимир Алексеевич впервые живьем увидел немцев. Те строем шли по улице Седина. Мальчишки хотели было выскочить за ворота, но взрослые запретили — заперли их. Пришлось наблюдать в щели между досок.

— А буквально за день до этого мы с дворовыми мальчишками наведались на угол Леваневского и Гимназической, где до оккупации стоял наш кавалерийский полк. Мы облазили это место вдоль и поперек и нашли забытые в спешке станковый пулемет, два или три пистолета и несколько патронов к ним.

Для нас это было настоящее сокровище, которое мы ни за что не хотели оставлять. Принесли все домой, но, чтобы взрослые не отобрали нашу находку и не всыпали нам по первое число за самодеятельность, закопали оружие под сливой во дворе. Представляю, что со всеми нами было бы, найди это у нас немцы во время оккупации…

И правда, уже на следующий день к ним во двор пришел молодой немецкий офицер с солдатом — видимо, своим денщиком. Они осмотрели три квартиры в доме Шияновых, но те не подошли офицеру, так как были однокомнатными. Квартира же дедушки и бабушки Владимира Алексеевича была двухкомнатной.

— Денщик на пальцах объяснил, что офицер займет одну из комнат, но бабушка вдруг встала на пороге, закрыла собой дверной проем и сказала: «Не пущу!» Офицер ударил ее кулаком в лицо. Мы все вскрикнули, подбежали к упавшей бабушке, зашептали, чтобы она не спорила — убьют же! Но офицер развернулся на каблуках и ушел.

Его семья больше не видела, но на следующий день явился другой офицер и уже без возражений занял комнату поменьше.

Он не был с семьей добрым, но и не тиранил. Под Новый год принес бутылку вина, что-то из еды и пакет муки. Приказал бабушке напечь из нее блинов. Потом накрыл стол, усадил Ивана Гавриловича напротив, налил ему вина: «Пей!» Тот выпил.

Офицер подождал пару минут, глядя на пожилого мужчину, потом выпил сам. «Видимо, опасался, что вино отравленное», — предполагает Владимир Шиянов. Потом угостил блинами детей: 7-летнего Вову и 12-летнего Петю — сына бабушкиной младшей сестры.

— Петя однажды стащил у него сахар-рафинад, но немец его за это просто отругал, наказывать не стал, — добавляет подполковник.

Зверства оккупантов

На обед во двор Шияновых немцы всегда приходили по двое, жильцы успели всех их запомнить. Однажды пришел один солдат. Иван Гаврилович спросил про напарника, тот ответил: «Партизаны» и жестами изобразил веревку на шее. Все поняли, что второй солдат в этот момент ловит партизан.

— Мы с мальчишками иногда бегали за ворота. Как-то пошли посмотреть на гестапо. Здание огородили колючей проволокой, а перед ним и чуть дальше установили виселицы. Когда мы увидели повешенных людей, пулей понеслись домой.

Накануне отступления немцы подожгли гестапо. Через пару дней любопытная пацанва пошла посмотреть на то, что осталось.

— Подошли к зданию, заглянули в полуподвальные окна и замерли от ужаса: внутри вдоль стен по всему периметру, прижавшись спиной к стене, сидели на корточках люди. Точнее, это уже были обгоревшие трупы наших пленных. Они сгорели заживо. Страшная картина, которую не забыть.

«Наши идут!»

Рано утром 12 февраля 1943 года в закрытые ставни Шияновых постучала сестра бабушки: «Вставайте, наши идут!»

— Мы выскочили на улицу в чем были. И как полгода назад я видел шеренги немецких солдат, так тогда я увидел ряды красноармейцев. Они не останавливаясь шли мимо Нового рынка, сейчас это Кооперативный. Женщины на ходу хватали их за руки, плакали, обнимали, дети мешались под ногами.

Один из старших товарищей Шиянова вдруг развернулся и побежал к дому, остальные мальчишки бросились за ним. Когда тот вытащил из сарая лопату, все поняли, что он задумал, стали помогать. Ребята откопали пулемет и пистолеты, предусмотрительно замотанные в пленку, сложили их в мешок и потащили его к рынку.

— Мой приятель остановил одного из идущих впереди шеренги офицеров и вручил ему мешок. На вопрос, что это, рассказал, откуда оружие. Офицер улыбнулся, поблагодарил нас и уже с мешком пошел дальше.

Так в Краснодар пришла свобода.

Справка «КИ»

10 февраля 1943 года, накануне отступления из Краснодара, оккупанты подожгли здание гестапо, в подвалах которого находилось около 300 заключенных. Спасся один человек, но он вскоре умер от полученных ожогов.

Скорбная цифра 

11 472

человека, из них 2178 детей, были убиты, расстреляны и замучены за полгода оккупации Краснодара.

Читайте новости там, где удобно: Vk, Оk, Яндекс.Дзен.