Он стал национальным героем еще до начала Гражданской войны. Шутка ли – разведчик, путешественник и писатель, единственный русский генерал, сбежавший из вражеского плена, участник знаменитого Брусиловского прорыва, обласканный новыми революционными властями и назначенный ими Верховным главнокомандующим Русской армией. Он же едва не сверг Временное правительство Керенского в августе 1917 года.

Пламенный вождь, который, как верили многие, мог противостоять захватившим в Питере власть большевикам.

Хотя с того времени прошло лишь 100 лет, часть страниц биографии легендарного военачальника достоверно восстановить не удается.

Историки спорят о том, когда он родился, кем были его родители, от каких именно предков по отцовской или материнской линии получил он толику азиатской крови, придавшей внешности генерала характерный восточный колорит.

Но самым густым мраком покрыты обстоятельства его загадочной смерти, в немалой степени изменившей судьбу огромной страны.

[[gallery_2]]

А был ли выстрел?


Вплоть до 1967 года на месте ныне ремонтируемого кинотеатра «Аврора» стоял курган киммерийской эпохи. На его вершине в советский период установили памятный знак, свидетельствующий о том, что именно с этого места был выпущен артиллерийский снаряд, уничтоживший белогвардейского главаря Корнилова.

[[gallery_3]]

Современные исследователи, впрочем, сомневаются в правдивости данной версии. По их мнению, роковой выстрел был произведен со стороны реки – из южной части города, где, собственно, и находился штаб обороны красных. Там же располагались их основные силы, в том числе артиллерия.

Прекрасный вид на ферму, в которой ночевал Корнилов со своими подвижниками, открывался с колокольни Свято-Троицкого собора, расположенного на улице, теперь носящей имя Фрунзе. Вероятнее всего, с этой высоты и корректировали огонь по позициям Добровольческой армии, наступавшей со стороны станицы Елизаветинской.

Надо, однако, заметить, что версии о смерти генерала изначально весьма разнились. Официальный орган советской власти газета «Известия ВЦИК» в номере от 20 апреля 1918 года излагала сразу две противоречащих друг другу концепции: Корнилова уничтожил выстрел из «революционной мортиры» и «он убит двумя чеченцами своего отряда». Вскоре в той же газете появились подробности:

«В отряде Корнилова, в его походе на Ростов, принимали участие горцы за хорошее вознаграждение. Горцы поставили непременным условием, чтобы им была дана полная свобода действий.

Ночью, когда красные войска подошли вплотную, в рядах Корнилова произошло смятение. Горцы рванулись вперед, но были отброшены войсками красных. Тогда сам Корнилов со словами:

«Вы меня погубили», приказал горцам вновь пойти в наступление. Горцы отказались, заявив, что не согласны наступать и сами понимают, что нужно делать.

Корнилов вспыхнул и, назвав горцев предателями и бросив несколько бранных слов в их адрес, сам бросился во главе своего отряда в бой.

Но тут же был убит подскочившими к нему двумя горцами. Эта сцена во время грандиозного боя ошеломила войска, и они бросились врассыпную».

[[gallery_4]]

Сию «героическую» версию гибели командира Добровольческой армии поддержал в одном из своих выступлений непосредственно вождь мирового пролетариата Владимир Ленин, заявивший, что «первый по смелости контрреволюционер Корнилов убит своими же собственными возмутившимися солдатами».

Снаряд или граната?


Вскоре, однако, повсюду стали распространяться слухи, что Корнилов вовсе не погиб, что вместо него похоронили другого генерала и именно над трупом последнего глумились красноармейцы.

В то время как сам лидер Белого движения собирает силы где-то в неведомом месте. Обеспокоенные этими домыслами большевики поспешили их развеять. В интервью газете «Знамя труда» от 15 мая 1918 года член областного ЦИК Скворцов возвращается к версии о метком выстреле:

«После соединения Корнилова с кубанскими контрреволюционерами 8 апреля Корнилов, имея в своем распоряжении 15-тысячную армию, совместно с Бычем и Филимоновым повел постепенное наступление от станицы Елизаветинской, тесня большевистские войска.


9 апреля он приблизился к Екатеринодару, 10-го была сильная перестрелка, 11-го, заняв передовые окопы, был в 5 верстах от Екатеринодара. Корнилов со своим штабом занял ферму, находившуюся в 8 верстах от Екатеринодара.



Ферма эта называется «научным полем». 12 апреля один из удачных снарядов легкой батареи попал в домик «опытного поля», где находился Корнилов со штабом.

Разрывом снаряда в лицо Корнилов был смертельно ранен и, не приходя в сознание, через несколько минут умер.


15-го после осмотра пленными, которые удостоверили, что это генерал Корнилов, пригласили тех, кто его знал.



При осмотре трупа Корнилова присутствовал и я, так как Корнилова я знал еще в Петербурге, работая в военной секции Центрального комитета.



Несколько раз беседовал с ним лично, затем, когда его произвели верховноглавнокомандующие, мы, солдаты, сильно негодовали.



Кроме того, 1 июля 1917 года я видел его на Московском совещании, когда офицеры несли его на руках со станции.



Вот почему я говорю: «Сомнения в сторону, Корнилов убит, и труп его сожжен, а пепел развеян по ветру».

корнилов для нас.jpg

Казалось бы, все разночтения должны были устранить воспоминания сподвижников Лавра Георгиевича, белогвардейцев, бывших рядом с генералом в его последние минуты.

Но, увы, после знакомства с их мемуарами вопросов возникает все больше и больше. Так, писатель Роман Гуль, непосредственный участник Ледяного похода, приводит слова адъютанта Корнилова подпоручика Долинского:

«Вы знаете – штаб был в хате на открытом поле. Уж несколько дней они вели пристрелку и довольно удачно… Мы говорили генералу. Он не обращал внимания…

Последний день кругом все изрыли снарядами… поняли, что здесь штаб, подъезжают ведь конные, с донесениями, толпятся люди.


Ну вот один из таких снарядов и ударил прямо в хату, в комнату, где был генерал. Его отбросило на печь.

Переломило ногу, руку. Мы с Хаджиевым (командир ткинского конвоя) вынесли его на воздух. Но ничего уже сделать было нельзя. Умер, ни слова не сказал, только стонал…».

[[gallery_5]]

На первый, неискушенный взгляд версия логичная. Красные заподозрили, что на ферме находится штаб Добровольческой армии, и пальнули туда. Роковой снаряд угодил именно в то помещение, где находился Корнилов. Что ж тут неясного?

Однако любой человек, мало-мальски знакомый с военным делом, поневоле удивится тому обстоятельству, что от прямого артиллерийского попадания в штабное помещение пострадал один-единственный человек – верховный командующий.

Никто другой не был ни контужен, ни даже оцарапан. Хотя остальные три комнаты были, по рассказам, переполнены людьми. Наконец, сама хлипкая глинобитная хатенка тоже пострадала незначительно.

Еще больше тумана подпускает ближайший из сподвижников легендарного генерала Антон Иванович Деникин, принявший после покойного командование Добровольческой армией:

«Неприятельская граната попала в дом только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного. Мистический покров тайны покрыл пути и свершения неведомой воли».

[[gallery_6]]

Речь, понятно, идет не о ручной гранате, а об артиллерийском снаряде осколочного действия. Но даже в этом случае следовало ожидать гораздо более значительных повреждений как помещения, так и тела генерала, не говоря уже о неизбежной контузии от взрывной волны всех, кто находился внутри штаба. А ведь ничего этого не случилось. Увиденное своими глазами описывает штабс-капитан Тюрин:

«Вдруг раздался страшный грохот. Все здание было потрясено силой взрыва. Комната, где находился Корнилов, была наполнена белой пылью осыпавшейся штукатурки. Под ней лежал Корнилов…


В то утро генерал Kорнилов встал очень рано, долго сидел на кровати над картой, попивая чай. Kомната, где он помещался, была маленькой, обстановка была проста и состояла из деревянной кровати, стола и нескольких простых табуретов.



Kровать стояла у наружной стены, вправо от нее было окно. Перед кроватью стоял стол, а напротив, у противоположной стены, – печь. Снаряд попал в низ стены, у которой стояла кровать.



Силой взрыва генерал Kорнилов был брошен на пол к противоположной стене. Ранение его было незначительно, и несколько ссадин, нанесенных частью обрушившегося потолка, не были смертельны.


Но слабое сердце не выдержало такого близкого воздушного удара разорвавшейся в комнате гранаты.



За роковым взрывом последовало еще несколько попаданий снарядов возле домика фермы, и затем огонь был перенесен большевиками в другое место».

Простите, господин штабс-капитан, но если бы в маленькую комнату размерами приблизительно три на три метра действительно попал бы осколочно-фугасный снаряд полевой 76-мм пушки весом в семь с лишним килограммов, то изуродованное тело Корнилова пришлось бы извлекать из-под руин здания, соскребая его по кускам со стен и потолка.

А у вас в описании «незначительные ранения», «ссадины», нанесенные даже не осколками гранаты или шрапнелью, а кусками штукатурки с потолка, все, что осыпалось – известковая пыль от побелки. Что-то тут не сходится.

Екатеринодарский тупик


Еще более странной и поистине мистической становится смерть Лавра Корнилова, если охватить взглядом все ей предшествующие и последующие за ней события.

Придя с Дона со своими добровольцами и соединившись за Кубанью с армией Кубанской казачьей Рады, генерал силами 6-тысячного войска начал штурм Екатеринодара, где ему противостояли превосходящие силы красных, к которым к тому же постоянно подходили подкрепления из Новороссийска.

[[gallery_7]]

Наш город оказался для Добровольческой армии ловушкой. Горожане в массе своей не поддержали белогвардейцев, солдаты-фронтовики и черноморские матросы сражались отчаянно, у них имелось несколько бронепоездов и крупнокалиберные флотские орудия.

За четыре дня непрерывных и ожесточенных боев добровольцы потеряли почти половину своего состава, закончились снаряды, иссякали патроны. На последнем совещании многие военачальники предлагали Корнилову отказаться от безнадежного штурма неприступного города.

Но генерал с маниакальным упорством верил в свою удачу. По его мнению, отступление означало конец Белого движения. Именно на 13 апреля был назначен решительный приступ, который наверняка закончился бы полной катастрофой. Генерал Марков, самый отважный из добровольцев, явившись после совещания к своим бойцам, сказал:

«Наденьте чистое белье, у кого есть. Будем штурмовать Екатеринодар. Екатеринодар не возьмем. А если и возьмем, то погибнем».

корнилов перед фронтом.jpg

Подчиненные ему люди понимали, что идут на верную смерть. Но понимал это и Корнилов. По свидетельству очевидцев, он был подавлен и удручен.

Сильно переживал также гибель своего друга – полковника Неженцева, которого впоследствии похоронят рядом с генералом. Какой ни дикой покажется эта мысль, но смерть Корнилова спасла Добровольческую армию.

Ее остатки бежали, сумели оторваться от преследования красных и уйти на Дон, где уже вспыхнуло казачье восстание против советской власти. Будто, принеся в жертву своего главнокомандующего, Белое движение вдруг получило новый шанс и надежду на успех.

Как тут не поверить в неведомую волю рока в виде случайного артиллерийского выстрела с расстояния в шесть километров, уничтожившего только одного генерала?

Другие версии


Но если отринуть мистику и попытаться опереться на твердую почву реальности, то что же у нас остается? Генерал Корнилов не мог покончить жизнь самоубийством. Даже задумав подобное, он предпочел бы умереть в бою с оружием в руках, как и подобает герою.

В некоторых книгах встречается предположение, что его убрали свои. Говорят о ручной гранате, которую кто-то из приближенных мог бросить в комнату генерала. Но на самом деле это тоже маловероятно. Во-первых, окружавшие его люди не просто любили его – они боготворили Лавра Георгиевича.

Каждый из них скорей лишил бы жизни себя, чем своего лидера. Во-вторых, генерала охранял конвой из лично преданных ему текинцев (туркменских джигитов), которые были с ним все это время, начиная с германского фронта. Мимо них не проскочила бы даже мышь. Вот как их описывал один из очевидцев:

«Рослые, монументальные и в то же время стройные… стояли они, как изваяния… Каждого, кто подъезжал или подходил к Ставке… ощупывали взглядом… словно пытаясь выведать, не замыслил ли этот человек худого… против их бояра…


Это были не обычные часовые, выстаивающие положенный срок, а чуткие стражи и верные слуги… По одному мановению своего бояра они были готовы не только убить кого угодно, но и свою жизнь без колебаний отдать за него…».

[[gallery_1]]

И вместе с тем не оставляет ощущение, что все мемуаристы, описывавшие смерть знаменитого генерала, что-то скрывали. Не говоря уже о том, что разрушения в штабе явно не тянут на прямое попадание артиллерийского снаряда.

Лично для себя подсказку я обнаружил в воспоминаниях штабс-капитана Тюрина, ненароком обмолвившегося про «слабое сердце» лидера Белого движения. Думаю, находившийся в стрессе Лавр Георгиевич, осознававший, что обрек своих людей на поражение, просто скончался от инфаркта.

Окружавшим его людям эта смерть показалась недостаточно героической. Вот и родилась версия о случайном попадании артиллерийского снаряда, сымитировать который попытались, бросив в комнату с уже мертвым телом ручную гранату.

Впрочем, это – всего лишь догадка. Свою тайну Корнилов унес с собой в могилу, которую, впрочем, вскоре разрушили. Но это уже совсем другая история, и она не для слабонервных.


Читайте новости там, где удобно: Telegram, Twitter, Fb , Vk, Оk.