Сорок лет назад, 19 июля 1980 года, в Москве на большой спортивной арене стадиона «Лужники» состоялась торжественная церемония открытия ХХII летних Олимпийских игр. 

К подготовке Игр были задействованы полмиллиона человек, возведены 78 спортивных объектов. Милиция переоделась в белую парадную форму. Впервые советский человек познал вкус пепси-колы. Люди, прилетевшие в Москву из разных уголков планеты, вместо растиражированного стереотипа о «тюрьме народов» попали в чистый, образцовый город.

— Шамиль, это правда, что перед решающим боем с кубинцем Иполито Рамосом у вас была настоящая истерика?

— Сейчас в этом уже можно признаться. Кубинцы привезли в Москву феноменальную команду. Все ее боксеры физически крепкие, техничные. Шестеро представителей этой страны боксировали в финалах. 

Перед поединком с кубинцем мы с моим тренером Артемом Александровичем Лавровым внимательно изучили видеозапись предыдущих боев Рамоса на Олимпиаде. И убедились: у кубинца просто не было слабых сторон. 

Вот тут-то я и запаниковал. Дошло до того, что вечером было решено: я вообще не буду боксировать. 

— В таком состоянии ты на ринг не выйдешь, — сказал Лавров. 

— Ну и все, — бросил я в сердцах. На том и разошлись. 

 Сабиров был одним из самых молодых в команде. Моложе его, на год, только Мирошниченко. Они жили в одном номере в Олимпийской деревне. Тренерский штаб на краснодарца ставку не делал. Рассчитывали на золото других боксеров — Серика Конакбаева, Виктора Савченко, Виктора Демьяненко… Вообще, это была сильнейшая, по мнению Сабирова, команда боксеров СССР за всю историю участия нашей страны в Олимпийских играх. 

Что случилось с командой в финальных поединках, до сих пор никто не может объяснить. Из семерых боксеров, представлявших нашу страну в финале Олимпийского турнира, шестеро свои бои проиграли. Сабиров оказался первым и единственным советским боксером, выигравшим золото Олимпиады. 

Перед началом турнира команду боксеров в полном составе повели на Красную площадь, в Мавзолей Ленина. Там они дали клятву биться на ринге, не щадя ни себя, ни соперника. Ради победы. За свою Родину. 

Что бы там ни говорили сегодня, а тогда эта патриотическая акция возымела свое действие. Раз дал клятву — умри на ринге. И все силы отдавали борьбе. И не только боксеры: всех наших участников Олимпийских игр на Красную площадь водили. И все давали клятву. 

…Ночью перед боем мне как будто боженька на голову руку положил. Наутро проснулся — в голове четкий тактический рисунок боя. Нужно было постоянно поддавливать соперника, вызывать его на атаку и встречать. Первые два раунда прошли с моим небольшим преимуществом. А третий оказался самым тяжелым в этом поединке. Да, пожалуй, и во всей моей карьере. Рамос отчаянно бросался в атаку, мне с трудом удавалось сдерживать удары. 

Когда я юношей, разрядником — в 17 лет — пришел в группу Лаврова, Артем Александрович после одной из тренировок пригласил меня к себе домой. Показал план моих тренировок на несколько лет. В этом году, говорит, ты станешь первым на чемпионате СССР, в 1980-м в Москве выиграешь бронзовую медаль Олимпийских игр. Я тогда подумал: «Ни фига себе, ну ты, дядя, загнул».

Почему выбор тренера выпал на меня? Не знаю. Ведь в его группе в моей весовой категории тренировался опытный Анатолий Клюев, член сборной СССР, один из главных кандидатов в олимпийцы. Но в Москву отправился я. 

Тренерский план нами был выполнен. Правда, пришлось его немного подкорректировать — вместо олимпийской бронзы мы выиграли золото. 

Когда Шамиль стоял на ринге, а рефери сжимал его руку и руку соперника, он был почти уверен в своей победе. И вот минута счастья… На табло цифры: 3:2 — в пользу краснодарского боксера. 

А потом было награждение. Золотую награду Сабирову вручал сам президент Международного Олимпийского комитета лорд Майкл Килланин. Краснодарец был единственным из боксеров, удостоенным такой чести. 

Моей победе способствовала новая система подготовки к решающим поединкам, взятая нами на вооружение (в этом плане мы с Артемом Александровичем были первопроходцами в Советском Союзе). Заключалась она в том, что за несколько часов до боя мы с тренером приезжали в СК «Олимпийский» и проводили тренировочный бой на том ринге, где он должен был состояться. Отрабатывали технико-тактические приемы, которые могли быть использованы в предстоящей встрече. Так вот, первым такую систему применил на практике Ласло Папп. 

— Шамиль Алтаевич, помните чувства, которые вы пережили после своего олимпийского триумфа? 

— Свои не помню. А об эмоциях моего наставника могу рассказать. Мы возвращались домой, в Краснодар. Обычно сдержанный Лавров вдруг снял с моей груди медаль — мы шли по аэропорту Внуково — и стал показывать ее каждому встречному: «Это мой ученик выиграл!» Таким возбужденным я его никогда не видел. 

— А дома, в Краснодаре, как вас чествовали? 

— Стадион «Кубань». Первый год участия краснодарской «Кубани» в Высшей лиге чемпионата СССР. В перерыве футбольного матча мы, четверка призеров Олимпиады — Евгений Липеев, Людмила Чернова, Владимир Репьев и я, — сделали круг почета по дорожке стадиона на открытой машине. Народу было на той игре (не вспомню, с кем играла «Кубань»)! Восторженный рев на трибунах, аплодисменты — разве такое забудешь?