Здесь о женщинах ни слова

Проходя мимо «зеленого гастронома» – на углу Гимназической и Красной, с башенкой и замысловатыми балкончиками, – старшекурсники филфака непременно рассказывали первогодкам, что «вооон та башенка» – это «бакалдинка». И именно там собирается цвет краснодарской интеллигенции во главе с известным поэтом Виталием Бакалдиным.

На самом деле, конечно, так называлась не башенка. В 70-е годы на втором этаже самого красивого тогда здания нашего города располагались гостиница «Кубань» и одноименный ресторан. Особняк имел несколько входов, и, если зайти не с парадного, а бокового, в закутке, про который мало кто знал, был маленький буфетик – с хорошим ассортиментом спиртного и холодных закусок. Кто и когда назвал его «бакалдинкой», неизвестно, но именно там поэт просиживал долгие часы с друзьями или в одиночестве, и даже записывая – на специально нарезанных для этого буфетчицей листах плотной бумаги – какие-то удачные строчки.

Туда заходили поэты Кронид Обойщиков, Сергей Хохлов, журналисты – их (не в пример сегодняшним) тогда было мало, и интеллигентная публика некоторых даже знала в лицо.

 – Виталий даже шутил: «Ну что ваш Евтушенко, есть разве в Москве «евтушеновка» – нет ее! А в Краснодаре «бакалдинка» есть», – рассказал недавно один из тогдашних завсегдатаев. – Столиков было немного, а брали в основном портвейн – и вели вольные разговоры об искусстве. Кстати, в каком-то смысле это был мужской клуб, женщины там появлялись очень редко, и о них не говорили никогда.

В подвальный бар шли за Булгаковым

В начале 80-х самым крутым считался бар в подвале филармонии, в непосредственной близости от крайкома комсомола.

– Только вход туда стоил 3 рубля, напитки и закуски – за отдельную плату, но народ денег не жалел – место было престижным. Подвальный интерьер казался очень красивым, необычным. И еще особенность – это был один из первых ночных баров, работающих до двух-трех часов ночи. Тогда такие места в Краснодаре только-только стали появляться. Если менее притязательная молодежь шла напротив, в буфет ресторана «Краснодар» на втором этаже, то более продвинутая – в этот бар. Там, кстати и дефицитом торговали: можно было взять фирменные джинсы, жвачку, договориться о приобретении музыкального центра, видика или даже кухонного комбайна – такая подзабытая аппаратура, когда «три в одном».

 А еще там торговали книгами: можно было приобрести, например, поэтов Серебряного века или «Мастера и Маргариту» Булгакова. Помню, взял его зеленую книжку за 14 рублей при номинале раз в семь дешевле. Живую музыку там не помню, думаю, включали магнитофон, но однажды выступил Валерий Леонтьев: сначала зазвучала его песня, а потом вышел он сам и стал продолжать. Никаких его концертов тогда в Краснодаре не было – непонятно вообще, как он тогда в этом баре очутился, может, какая-то начальственная шишка пригласила выступить на своем юбилее. Кстати, в конце 70-х в городе открыли и первый серьезный пивной бар – на улице Седина, напротив пивзавода «Факел», и тоже в подвале. Вход поначалу был 2.50, и за эти деньги наливали очень приличное заводское пиво и давали закуску – сухую рыбу, – вспоминал Андрей Юркевич.

Каре барашка под пламенем

– Никогда не забуду, как в горбачевские времена, меня, 19-летнюю студентку пригласили в ресторан «Москва», – вспоминает краснодарка Елена Карпенко. На самом верху, на 11-м этаже был круглый зал, живая музыка, а однажды даже пела Лариса Долина. Для посетителей ее выступление, конечно, было бесплатным. И представьте: пустые магазинные полки конца 80-х, а тут приносят шикарную сырную тарелку (был даже рокфор!), и плошка с медом в центре блюда, куда макали эти сыры, – с таким изыском я столкнулась впервые. Мясные нарезки – то, что можно было взять по очень большому блату: бастурма, сырокопченая колбаса, язык. А когда вынесли горящее синим пламенем каре барашка – такая там была эффектная подача блюд, – мой восторг перелился через край. И, кстати, посуда была очень красивой, совсем не общепитовской. А главное, за роскошный ужин со спиртным на 12 человек заплатили около 25 рублей.

И конечно, невозможно забыть известное всем в начале 90-х кафе «Рубин» на третьем этаже Дома книги. Какие были сковородки с мясом, как умудрялись готовить так вкусно, ума не приложу. И большие, с огня хачапури – его куски мы макали прямо в мясную жижу, откладывая вилки, и доедали руками. А еще там делали натуральный лимонад, сейчас такой есть только в Копике, в забегаловке на Кооперативном, – я за ним специально туда иногда захожу.

Не общепит – индустрия питания

По словам Ирины Косинковой, долгое время по долгу службы отвечающей за индустрию питания в Краснодаре, рестораны в советское время были не для всех. Дорого, да и попасть было нелегко. А по-настоящему востребованной массами была пельменная на Красной/Гоголя, чебуречная на Красной/Карасунской (кафе «Светлячок», о котором мы уже писали. – Прим. ред.). И сегодня эти знаковые места вспомнит любой краснодарец.

– В начале 70-х мой парень водил меня в пельменную на углу Красной и Гоголя, – вспоминает Светлана Завгородняя. – Вкусные были на удивление. А еще на углу Красной и Комсомольской был хлебный магазин, при нем кафетерий. Там работал худой мужичок в очках, и так он сумел организовать свое маленькое предприятие, что там никогда не было очередей – огромная редкость по той жизни. Меню было самым простым: половинки наисвежайших городских булок с любительской колбасой, ветчиной, сыром и маслом – и сваренный в бадьях кофе с молоком, тоже не чета растворимому.

– Потом начался период приватизации, – рассказывает Ирина Косинкова. – Однако наплыва посетителей в когда-то очень популярных ресторанах не случилось. Народ хотел новых, необычных, на западный манер вкусовых ощущений. Одним из первых таких заведений стало кафе «Жар-пицца» в «Авроре». Директор привез оборудование из Америки для выпечки своей пиццы – и она оказалась для краснодарцев настоящей диковинкой.

 (Я кстати, поехав в 2007 году в Рим и попробовав там их традиционную, тонкую и сухую пиццу, удивилась: насколько наша, «авроровская», вкусней. – Прим. авт.)

 – В середине 90-х предприятия создавались новые, с нуля, такие как «Любо-дорого» Андрея Голубицкого. Это тоже был один из первых наших рестораторов. Конечно, сравнивать по сервису, качеству советское и нынешнее время очень сложно. Сегодня у нас – индустрия питания и совсем другой сервис. Я первый раз попала за границу в 1992 году – и меня потряс официант в одном из ресторанов Словакии: он был всегда рядом, при этом его не было видно. Тогда их улыбчивость, услужливость и рядом с нашими официантами нельзя было поставить. За четверть века многое изменилось. И главное – у нас появилась возможность выбирать: вкус, атмосферу, качество обслуживания в том или ином кафе или ресторане.

 И признавая все это, ностальгия все же иногда возникает. И мы наперебой говорим: а помнишь, какие были сковородки в «Рубине», а первый молочный коктейль в «Авроре»?

 – А самое мое любимое, – признается Ирина Косинкова, – это булочная на углу Красной и Бабушкина, с левой стороны от Дома союзов. После занятий в техникуме всегда шла туда. А там бутерброды с докторской и какао. И было мне счастье!…

Ах, «Романтики»…

В конце 60-х – начале70-х годов по всей стране стали возникать молодежные кафе. Они привлекали атмосферой раскованности, непринужденности и стали модным местом тусовок. Попасть туда обычно было чрезвычайно сложно (именно с очереди в такое кафе начинается культовый фильм «Еще раз про любовь» режиссера Георгия Натансона). В Краснодаре таким кафе было «Романтики», на углу Мира и Красной.

– Захаживать туда мы стали еще со школы, в самом начале
80-х, – вспоминает инженер Андрей Юркевич. – Мне очень нравилась там обстановка – веселая, все время живая музыка, хотя, конечно, вечером попасть было тяжело, люди часами ждали, когда освободится столик. Но мы показывали швейцару через стекло трешку – и нас пропускали. Кроме ресторана, был там и буфет-бар, где были весьма приличный кофе и сухое вино на розлив, очень дешевое – 50 копеек стакан плюс конфетка – как раз школьникам по карману. В это кафе шли обычно большими компаниями. Что касается еды, то обычно брали отбивные.

Играли в основном по заказу: помню, что часто «Мясоедовскую» – под нее обычно все шли танцевать.