«КИ» совместно с Краевой клинической инфекционной больницей, получившей временный статус госпиталя, запускают серию публикаций о ее врачах и медсестрах — тех, кто сейчас на передовой борьбы с новым коронавирусом. Нашим первым героем стал Юрий Рыцарев, заведующий приемным отделением медицинского учреждения. 

Рабочий выходной 

С Юрием Олеговичем мы созвонились в седьмом часу вечера, когда у него появилось немного времени на беседу. Вообще-то, у заведующего приемным отделением, которое временно стало сортировочным пунктом, сегодня выходной (разговор происходил в четверг), но он весь день был занят. 

— Я трачу выходные на работу, — говорит врач. — На смену не выхожу, но занимаюсь административными делами, заполняю отчеты, составляю заявки и прочее. А сегодня мы с коллегами решили оптимизировать работу зоны для обработки наших средств индивидуальной защиты. Придумали новую схему, в результате чего сократилось время контакта персонала госпиталя с инфицированными СИЗ. 

Краевая инфекционная больница получила статус госпиталя и ушла на строгий противоэпидемический режим с 1 апреля. Тогда же примерно 150 врачей, медсестер и младшего медперсонала в прямом смысле слова поселились на ее территории — под общежитие выделили один из корпусов. В пала- тах живут по 3-4 человека, здесь же питаются — готовые блюда в герметичной упаковке доставляет поставщик. Еда обычная, но меню пересматривается каждые две недели. 

— Я сплю примерно по шесть часов в сутки, если восемь — это прям праздник какой-то, — признается завотделением. — У врачей пока есть возможность отдохнуть между сменами, но никто не отказывается при необходимости выйти и во внеурочное время. 

Заранее собрали чемоданы

Четвертую неделю никто из медперсонала не видел родных вживую — посещения строго запрещены. Да никто из них и не рискнул бы подвергнуть опасности не то что своих близких, вообще никого. 

— Сейчас мы работаем с микроорганизмами, относящимися ко 2-й группе патогенности, к которым принадлежит COVID-19, — отмечает Юрий Рыцарев. — Когда к нам в специально выделенное отделение стали доставлять пациентов с подозрением на коронавирусную инфекцию, мы понимали, что скоро вся больница переквалифицируется в госпиталь и уйдет на строгий противоэпидемический режим, так что заранее собрали чемоданы. Семья тоже это знала и была готова к тому, что нам придется расстаться на какое-то время. Но это очень трудно — подолгу не видеть своих детей, не иметь возможности обнять их. 

У Юрия Рыцарева за «периметром» — родители, жена, 9-летний сын и 4-летняя дочка. На связь всегда выходит он, потому что семья не знает о его сменах, а брать с собой личные вещи нельзя. Благодаря спонсору в «грязной» зоне есть рабочие сотовые телефоны, которые утилизируют после того, как в госпитале больше не останется ни одного больного с COVID-19. 

— С сыном говорим об уроках — он сейчас учится удаленно, дочка рассказывает об играх, в которые играла, и мультиках. С женой Ольгой — она врач-онколог, сейчас взяла отпуск без содержания, чтобы сидеть с детьми — обсуждаем домашние дела, иногда по видеосвязи учу ее некоторой мужской работе: как гвоздь забить, или где что повернуть, чтобы полы стали теплыми. Такие приятные мелочи, по которым очень скучаю. 

Юрий Олегович признается, что когда все закончится, он первым делом обнимет всю свою семью, а затем увезет родных на дачу. 

— У меня там стоит недостроенный дом, еще в конце марта доставили металл для обшивки. Мечтаю о том, как начну с ним работать. Вопрос только, когда это произойдет… 

В костюме, как в коконе 

Сортировочный пункт поделен на два поста. На первом буквально в течение нескольких минут происходит сортировка пациентов на тяжелых и не очень. Больных, которым требуется  ИВЛ, сразу же везут в реанимацию. О таких пациентах узнают по телефону от бригады скорой помощи. 

— Второй подключается, когда привозят несколько больных. Как было сегодня, когда приехало сразу пять скорых, — рассказывает Юрий Рыцарев. — На обоих постах одновременно могут работать четыре врача, которые приходят из отделений, поэтому процесс госпитализации происходит быстро. 

Смена длится восемь часов. Помимо работы на самом сортировочном пункте, медперсонал дежурит в отделениях госпиталя. В самом начале, когда опытным путем пытались определить, сколько часов оптимально можно провести в защитном костюме, были смены и по 12 часов. Поняли, что это очень тяжело, остановились на восьми. 

— Первые 4-5 часов в костюме выдерживаешь нормально, затем он начинает немного угнетать. Тяжело столько времени находиться, словно в коконе. Надевать его легко и быстро, а вот на раздевание уходит около получаса. Потому что разоблачение происходит поэтапно. Сначала снимаешь всю верхнюю одежду — халат, комбинезон, бахилы, шапочку и так далее. Переходишь во вторую зону — здесь снимаешь «пижаму» — так называются костюмы, которые мы надеваем вместо повседневной одежды. В третьей зоне принимаешь душ. 

Пока находишься в «грязном» периметре, нельзя пить, есть, ходить в туалет. Медперсонал к этому уже привык. На вопрос: «А если приспичит?», Юрий Олегович смеется: «Не приспичит: если не пьешь воду, то и в туалет не хочется». 

— Сложность работы в костюме также заключается и в том, что не происходит прямого контакта с пациентом, — продолжает заведующий отделением. — Пришлось целиком поменять в голове «раскладку» опорных клинических признаков, которые свидетельствуют об ухудшении состояния пациента. Из-за этого же требуется каждый день проводить многочисленные тесты и полностью доверять аппаратуре. 

Это не шутки 

До 1 апреля больница принимала всех пациентов с подозрением на коронавирус, когда же поток больных резко вырос, и медучреждение стало госпиталем, таких пациентов стали доставлять в горбольницы No1 и 3 и ККБ No2, которые также получили временный статус госпиталей. В главный же инфекционный госпиталь края доставляют пациентов только с подтвержденным COVID-19, или если компьютерная томография показывает характерную полисегментарную пневмонию. 

— Обычная пневмония затрагивает какой-то один сегмент легкого, а при новом коронавирусе она поражает сразу несколько частей обоих органов — вот почему пациент с COVID-19 задыхается, у него развивается острая легочная недостаточность и срочно требуется ИВЛ. 

Больных доставляют в основном вечером или ночью, с 16 до 24 часов или до часа ночи. В четверг, например, доставили 19 человек. Кроме непосредственной медпомощи пациентам, врачи госпиталя консультируют районные центры по поводу больных с COVID-19. 

Вот «на гражданке» некоторые заявляют о том, что COVID-19 не страшнее обычного гриппа, и что все это какой-то всемирный заговор, и что сегодняшние меры избыточны… Но Юрий Рыцарев даже не дает мне договорить — просто потому, что он не может это равнодушно слушать: 

— Мы никогда не узнаем, избыточны ли принимаемые сегодня властями меры или их не достаточно. Нельзя отмотать время назад, чтобы посмотреть, как ситуация развивалась бы тогда. А вдруг намного трагичнее, чем сейчас? Что касается COVID-19, который «не страшнее гриппа», то ни один инфекционист с этим не согласится. Судя по опыту работы наших итальянских и испанских коллег, у них очень высокий уровень смертности среди врачей-реаниматологов, которые находятся в самом непосредственном, близком контакте с инфицированным. Проводя интубацию, врачи получают максимально высокое количество вирусных частиц, несмотря на все меры защиты. 

Кроме персонала, непосредственно оказывающего помощь больным пациентам, также в зону повышенного риска заражения входят члены семьи заболевшего. 

— Обычная медицинская маска в 2-3 раза снижает предельно допустимую концентрацию вируса, респиратор, в зависимости от его класса, — до 12 раз. Поэтому, если вы хотите сохранить здоровье себе и своим близким, лучший способ — соблюдать все меры предосторожности: социальную дистанцию, гигиенические мероприятия (мытье рук, использование антисептиков) и использование средств индивидуальной защиты в общественных местах. Тогда риски заболеть, и тем более заболеть тяжело, — снижаются. К сожалению, пандемия COVID-19 продолжается.