11:34
07 Ноября 2019
Ник Перумов: «Если книги сжигают – значит, они зацепили»
Четверг
Ноя
07
2019

Ник Перумов: «Если книги сжигают – значит, они зацепили»

В интервью «Краснодарским известиям» известный писатель-фантаст Ник Перумов рассказал о жизни и творчестве.

Фото: Юлия Симатова, «КИ»
Фото: Юлия Симатова, «КИ»
Создатель миров и вселенных, автор нашумевших «Кольца тьмы», «Упорядоченного», «Молли Блэкуотер» и других романов, дважды титулованный «Фантаст года» объяснил, почему, эмигрировав в США, он продолжает писать на русском языке и обращается к российскому читателю.

- Жанр фэнтези, как и его термин, достаточно новый для российской литературы. Каково его лицо, каков род? Детектив - он, фантастика - она. А фэнтези?

- Слово «фэнтези» - это калька с английского, дословно - фантазия. Для меня жанр, в котором я работаю, женского рода - «она», потому что «оно» - неживое, неодушевленное. Хотя в английском языке даже собак и кошек называют словом - It, то есть неодушевленным «оно». Но мне это не нравится.

Мне хочется, чтобы фантастика и фэнтези, как равноправные и неразлучные, были женского рода и шли плечом к плечу. А не так как сегодня: идет фантастика и волочит за собой что-то непонятное, странное и пугающее: то ли призрак в доспехах, то ли привидение, то ли скелет…

- Первую известность вам принес мир Толкина. Как вы с ним познакомились?

- Это было осенью 1978 года. Отец принес с работы знаменитое издание «Хоббита» с Евгением Леоновым в образе Бильбо Бэггинса на обложке. Конечно, она была раздобыта с переплатами, через несколько рук. Я открыл ее и пропал.

В то время по-настоящему интересных книг для детей и подростков, со страшными приключениями и ужасными опасностями, где благородный герой (не пионер) побеждает зло, практически не было. Живой замечательный мир Толкина захватил меня навсегда.

- Вы читали его книги в оригинале или в переводе?

- Читал и в оригинале, и в переводе, и даже не в одном. И для меня попрежнему лучшим остается перевод Кистяковского и Муравьева. Он не совсем точен, но очень поэтичен. К сожалению, Кистяковский не довел до конца работу, завершал ее Муравьев, и один не смог удержать эту высокую планку.

Работы Маториной и Каменкович мне нравятся меньше. Они точны, более внимательны к тексту, но поэтика этого великолепного и неподражаемого мира лучше передана у Кистяковского.

- Вы один из самых читаемых писателей в России, но уехали жить в США и работаете по другой специальности. Почему?

- Я уехал в 98-м после того, как писательство перестало меня кормить. Тогда случился дефолт и книжный бизнес был на грани краха. Под Белградом еще не свистели бомбы, казалось, что нас все любят, а с Америкой мы дружим. В научной лаборатории, где я очутился, работали французы, немцы, итальянцы, норвежцы, датчане - да кого там только не было!

Наука интернациональна, и казалось, что границы стерлись, они уже неважны. Сегодня я бы уже никуда не уехал, сейчас мы работаем над тем, чтобы вернуться в Россию. Лучше приносить пользу здесь, чем сидеть там никому не нужными, странными и опасными русскими. Но научной работы в России для меня пока нет, а я живу там, где могу работать.

- А писательство?

- К сожалению, цифровая эпоха очень сильно ударила по авторам: после того, как роман был выложен в интернет, никакой дурак покупать бумажную или электронную книгу не будет. Поддерживают авторов только настоящие ценители, за что им мое глубочайшее спасибо. И особенно жителям юга России, здесь хорошо покупают книги.

- Откуда берете вдохновение и как рождаются ваши миры?

- Автор жив, пока он рассказывает историю. Я инженер-физик по образованию, молекулярный биолог и никогда не учился в литинституте, рассказываю историю, как нравится мне самому. По большому счету, это попытка изложить невероятно сложное строение нашей метавселенной, перенести астрофизику высших порядков на понятный литературный язык.

Теория метавселенной, теория суперструн, М-теория дала начало межреальности - странной среде, которая вмещает бесконечное количество миров, между которыми, тем не менее, маги совершают переходы. А вдохновение приходит с желанием оживить бесконечные миры.

- Как вы делите время между научной работой и литературной деятельностью?

- Самые лучшие книжки пишутся тогда, когда работе препятствуют какие-то обстоятельства. Я писал «Кольцо тьмы», будучи научным сотрудником НИИ в Санкт-Петербурге, и до сих пор слышу, что это была одна из моих самых лучших книг.

Вместо того чтобы смотреть сериалы или котиков на ютубе, я иду и работаю день за днем, вечер за вечером, выходные за выходными, пока книга не закончена. Каждый день порядка 4-5 часов.

- Пишете ли вы на английском языке и как относитесь к переводам ваших книг?

- На английском я не пишу, только на русском языке. Но в соавторстве с американцем Алланом Коулом (к сожалению, он только что скончался) мы создали роман «Армагеддон». Это был интересный опыт, хотя мне жаль, что книга не получилась такой, как я рассчитывал.

И хотя у меня есть несколько переводов на английский, полное издание моих сочинений выпустили соседи-поляки, а вместе с ними и сумрачные шведские викинги. Любой перевод для автора - это успех, признание, но я стараюсь обращаться к своему, русскому читателю. Он есть и будет, и я работаю для него.

- В Польше на днях прошла акция: сжигали книги известных писателей-фантастов, в том числе Джоан Роулинг, автора всем известной серии о Гарри Поттере. Как вы к этому относитесь и какие в этом вы видите перспективы для вашего творчества?

- Мои книги уже сжигали, на Украине в 2014 году. Я получал много видео и сообщений об этом. Да, люди, которые были моими читателями, из них себя вычеркнули, это был их выбор. Но что делать? Изменять свою позицию в их угоду я не стану.

Вообще, если книги жгут - это хорошо, это значит, что кого-то они зацепили. Пытаясь избавиться от осознания, что не правы, люди кидают книгу в огонь и наслаждаются легкой победой над бумажными страницами.

«Я стараюсь обращаться к своему, русскому читателю. Он есть и будет, и я работаю для него». / Фото: Юлия Симатова, «КИ»


- Фантасты в своих произведениях нередко конструируют социальную реальность будущего. Какая, на ваш взгляд, общественная модель может способствовать эффективному развитию России?

- Я избегаю разговоров о политике. Потому что, с одной стороны, большое видится на расстоянии, с другой - определять и решать свое будущее должны люди, которые здесь живут.

- Но все же?

- Я уезжал из России, когда многие у нас на работе, в моем родном институте, выживали огородами, и я знаю людей, которые реально голодали. За прошедшее время Россия сильно ушла вперед.

Если вы проинтегрируете все процессы - и плохие и хорошие, то увидите, какой был совершен колоссальный рывок, к которому вы привыкли и перестали замечать. Для меня же, человека, смотрящего издалека, совершенно очевидно, что та система, что есть сейчас, очень действенна.

Я монархист. Считаю, что конституционная монархия, когда государь является моральным авторитетом для нации, который задает высокие для нации стандарты, является наиболее органичной моделью государственности.

Конечно, не без шероховатостей, но система всетаки движется вперед. А потому в Америке выходит статья за статьей, в которой с изумлением пишут, что Россия, которая должна была давно уже рухнуть, все еще стоит. И это удивление абсолютно искреннее.

- Сейчас много говорят о стагнации российской науки…

- Наука стагнирует везде, стремительный прогресс 60-70-х, когда произошли реальные революционные изменения, в той же молекулярной биологии, остались далеко в прошлом. Теперь каждый шаг вперед дается буквально по миллиметрам. Лекарства, которые мы обещали к 2000 году, так и не поспели. Мы уперлись в предел сложности системы человеческого организма и встали там.

К сожалению, российская наука понесла значительные потери в 90-е, и положение сейчас тяжелое. Мое поколение, которое сейчас должно быть «на острие», оказалось фактически разбитым и выброшенным за ненадобностью. Сейчас приходят новые люди, но, чтобы наука сдвинулась, надо набрать критическую массу.

- Стагнации не только наука подвержена, но и цивилизация. Что должно произойти, чтобы общество потребления перешло к обществу космической экспансии?

- Прежде всего - технологический прорыв, мы медленно подбираемся к нему. Это термояд как источник энергии и конструкционные материалы, которые позволят путешествовать в космосе, несмотря на его загрязненность и радиацию.

И к этому надо прибавить осознание того, что, возможно, на Земле у нас осталось не так много комфортных лет, а как известно, человечество лучше всего работает, даже сообща, именно тогда, когда его клюнет жареный петух. Фронтир придет все равно, мы вынуждены будем освоить хотя бы ближайшие планеты - Марс или спутники Сатурна и Юпитера.

Читайте новости там, где удобно: Twitter, Fb , Vk, Оk, Яндекс.Дзен.