До сих пор вздрагиваю от сирен

Каждое воспоминание о днях блокады дается Людмиле Николаевне Цап нелегко. Она до сих пор не может слышать без содрогания гул самолетов и звук сирен. Людмиле было всего четыре года, когда в город пришла беда. Отец девочки был кадровым военным, служил на фортах вдоль Финского залива, охранял Кронштадт.

А семья, в которой было четверо детей, жила в городе, где и осталась в блокаду. Не раз была возможность эвакуироваться, но по какому-то стечению обстоятельств этого не произошло, вспоминает Людмила Николаевна.

[[gallery_1]]

— В первый раз из-за того, что заболела бабушка, а во второй, потому что пропал мой старший брат, которому было всего 12 лет. Это случилось в октябре 1941-го. Вместе с ребятами он ходил на колхозные поля собирать картошку и однажды не вернулся.

Уже позже мы узнали, что его схватили фашисты. Во время одной из бомбежек наш дом был разрушен, погибли бабушка и моя сестра Наташа. Они похоронены на Пискаревском кладбище.

Несколько семей из разбитых квартир поселились в бомбоубежище, в том числе и нас трое — я, мама и еще одна сестра. Мама работала на заводе, а меня, 6-летнюю малышку, с утра ставила в очередь за хлебом, отрезала три талончика. Помню, как я стояла часами, а потом несла домой заветные ломтики, прижимая их к сердцу.

Этот магазинчик на Невском проспекте существует и по сию пору. Вечером приходила мама и делала тюрю: опускала кусочки хлеба в теплую воду. А еще мы клали корочку хлеба за щеку, чтобы подольше хватало. Я и сейчас ощущаю этот вкус…

По весне рядом с нашим убежищем не успевала всходить трава — мы сразу ее съедали, бывало и такое…

Когда взрослые уходили и дети оставались одни, то сидели возле буржуйки, грелись. Читали вслух книги: басни Крылова, сказки Пушкина и Салтыкова-Щедрина. Иногда мы играли, например, в камушки, а иногда рисовали углем на стене.

Сейчас, спустя столько десятилетий, мне кажется, что нам потому и удалось тогда выжить, что держались все вместе, поддерживали друг друга как могли.

Мое детское сердце сжалось

Лидия Хямелянина, руководитель городской организации «Защитники и жители блокадного Ленинграда», член Союза писателей России, в далеком 41-м оказалась вместе с остальными в огненном кольце блокады. Ее отец погиб на фронте, а мать работала в прифронтовом госпитале.

Маленькую Лиду она устроила в детдом, а в 1943-м вместе с остальными детьми девочку вывезли по Ладоге из умирающего города и отправили в Башкирию. Известие о том, что блокада снята, дошло туда с опозданием. Но это уже было неважно, ведь вскоре дочку разыскала мама, и уже вместе они приехали в Краснодар.

[[gallery_2]]

— Я хорошо помню страшный день начала блокады, 8 сентября 1941 года. Мама решила меня устроить в круглосуточный детский сад, позже ставший детским домом, располагался он по адресу: Мойка, 90.

Мы шли по улице, когда вдруг раздался сигнал воздушной тревоги. Затем — жуткий гул, и небо над городом в одно мгновение почернело: то были вражеские самолеты. Как я узнала потом, их было 273, и в каждом самолете — смертоносный груз. А дальше грохот, крики, разлетающиеся вдребезги стекла, падающие замертво люди.

Мама накрыла меня собой, мое детское сердце сжалось. В этот момент я отчетливо поняла, что вот сейчас убьют и меня, и маму. Ужас, который я пережила тогда, сложно передать словами. Он до сих пор в памяти…

Город остался без электричества, без воды, без транспорта, сгорели Бадаевские склады, а вместе с ними и значительная часть запасов продовольствия. А впереди ожидалась лютая зима…

Но с блокадой у меня связаны и более светлые воспоминания. У мамы был младший брат Андрей. Когда ему исполнилось 17 лет, он ушел воевать. И как-то приехал меня навестить в детский дом.

Зашел с мороза в белом полушубке, принес хлеб и шоколад. Усадил меня на колени, а другие дети, такие же обессиленные, как и я, подбежали и стали тянуть к нему ручонки.

Я кричу: «Ты мой дядя! Я голодная! Меня корми!» А он мне ответил так: «Лидочка, запомни, эти детки тоже хотят выжить. Выжить, выстоять можно только вместе, только помогая друг другу. И тогда мы победим. Запомни это!»

А было ему в ту пору всего 18 лет. Вскоре дядя погиб в боях, но для меня навсегда остался таким же светлым и прекрасным человеком, каким я его знала.

Запомнила я и эти слова. И теперь повторяю их на встречах с молодежью. Рассказываю им о тех страшных днях, о стойкости и мужестве людей, чтобы они учились на наших примерах, чтобы у них была цель в жизни, и они ее добивались, чтобы не боялись никакой работы и смело смотрели в будущее.


Читайте новости там, где удобно: Twitter, Fb , Vk, Оk, Яндекс.Дзен.