«КИ News» поговорили с режиссером постановки петербуржцем Борисом Бирманом о пьесе, его работе в Краснодаре и об английском юморе.


Признаться, посмотрев спектакль, его режиссера я себе представляла умудренным жизнью седым мужчиной в годах, но навстречу нам вышел энергичный человек средних лет, очень веселый и обаятельный. А потому вопрос родился сразу:

— Почему вы выбрали именно эту пьесу? Она не слишком-то популярна, в последнее время ее редко встретишь на современной сцене.


— Я когда-то видел телевизионную версию пьесы, и она запала мне в душу: до сих пор помню. Это был спектакль театра им. Моссовета, записанный, если не ошибаюсь, в 1979-м году.

Играли Ростислав Плятт, Ирина Муравьева, а ставил Павел Хомский. И год назад я вернулся к пьесе, пересмотрел, понял, что ее язык архаичен: неформальные детишки общаются на малопонятном сегодня сленге.

И я подумал, что пьеса была бы динамичнее, если бы они говорили современным языком, мне захотелось по-своему ее пересказать. Я как бы ее пере-перевел.

— Пьеса о взаимодействии отцов и детей. Вы за кого?


— Прежде я видел ее глазами детей, а сейчас уже вынужден смотреть глазами отцов. Генерал, вернувшийся домой после войны, находит там хаос: сын хиппует, дочка беременна неизвестно от кого, жена изменяет.

Он понимает, что к этой жизни нужно приноравливаться, и решает тоже стать хиппи. Он уходит жить в гнездо на дереве, и это его путь к свободе от условностей общества.

И здесь еще возникает второй вопрос: о месте человека в жизни. Выясняется, что человек рожден для душевного самосовершенствования, но этот процесс бесконечен: он всегда на полпути к вершине. Это философская лирическая комедия.

[[gallery_1]]

— На какую публику расчет?


— Спектакль для семейного просмотра: кому-то проблемы генерала покажутся близкими, а кого-то научат общаться с родителями.

— Первое действие в спектакле активное и динамичное, второе — совершенно иное, с упором на рассуждения, с аллегорией божественной проповеди. Почему такой контраст?


— Это я искал образ. В центре сцены камин, и через него прорастает родовое дерево – бегают дети, идет жизнь. А потом мы переворачиваем камин, и оказывается, что этот камин – то самое дерево, по которому герой карабкается вверх. Это и есть развитие пути, через него решается весь спектакль.


— Легко ли работалось с нашей краснодарской труппой?



— Спектакль сложный, в гротесковой манере. Так мы в обычной жизни (что проще всего играть) не общаемся. Когда предлагается существование на острие, возникают вопросы и недопонимание.

Требуется отстраниться от героев, занять философскую позицию, но мы нашли эту грань, и в итоге у нас все славно получилось. А общались мы приятно и в целом понимали друг друга.

— Сложно было подобрать образы? Когда викарий вышел, весь зал упал…


— В спектакле Англия ненастоящая. Это некая страна, которую мы знаем по сериалу о Шерлоке Холмсе, по анекдотам, британскому юмору, когда, например, входит слуга и говорит: «Тэээмза, сэр!», исходя из наших представлений. Поэтому все персонажи немного утрированные, и пресвитерианский священник тоже.

Генерал, хотя действие в пьесе происходит в 70-х годах прошлого века, ходит в пробковом шлеме времен Первой мировой войны, а любовник супруги генерала – в килте, со знатными усами.

Нигде не указано, что так должно быть. Как и нет расписанных танцев и песен в спектакле. Мы искали яркость, и это наши придумки, чтобы расцветить историю.

— Входит ли в ваши планы еще работа в нашем театре?


— Да. Мы обсуждаем планы, но пока ничего конкретного, к сожалению, сказать не могу.


Читайте новости там, где удобно: Telegram, Twitter, Fb , Vk, Оk.