В русской истории есть немало таких событий, которые даже через века наполняют гордостью сердца соотечественников. 

[[tizer]]

Но даже среди них вход армии Александра Первого в Париж, ознаменовавший победоносное окончание войны с Наполеоном, начавшейся так трагично поражением под Бородино и оставлением Москвы, занимает особое место. 

Мы решили рассказать о событии, случившемся в двадцатых числах марта 1814 года, опираясь на воспоминания современников и гравюры художников, оказавшихся очевидцами того невиданного торжества.

Неожиданное гостеприимство

Морской офицер Николай Бестужев, будущий декабрист, вспоминает, что входила русская армия в столицу Франции весьма настороженно. 

Наполеон еще не капитулировал, кроме прочего, свежи были воспоминания о холодной встрече французов в Москве. «Ни тем ли самым они отплатят теперь и нам», – ворчали солдаты. 

«Такие разговоры, как пчелиное жужжанье, разносились от головы до хвоста каждой колонны и передавались другим по мере той, как они вступали в улицы предместий. Наконец появились ворота Сен Мартен. 

Музыка гремела; колонны, проходя в тесные ворота отделениями, вдруг начали выстраивать взводы, выступая на широкий бульвар. Надобно себе представить изумление солдат, когда они увидели бесчисленные толпы народа, дома по обе стороны, унизанные людьми по стенам, окошкам и крышам! 

[[gallery_1]]

Обнаженные деревья бульвара, вместо листьев, ломились под тяжестью любопытных. Из каждого окна спущены были цветные ткани; тысячи женщин махали платками; восклицания заглушали военную музыку и самые барабаны. 

Здесь только начался настоящий Париж – и угрюмые лица солдат выяснились неожиданным удовольствием…   

Союзники, возникшие для парижан будто из недр земных – так мало они были приготовлены к их появлению; русские, которых они нашли вовсе не такими, как воображали; блестящая щеголеватость офицеров, говоривших с жителями их языком, красота русского царя, миролюбивые его намерения, кротость в войсках, какой не ожидали – все это было так внезапно для парижан, так противоположно тому, что они привыкли воображать, что появление союзников в стенах столицы стало для  побежденных таким же торжеством, как и для победителей. Везде раздавались крики: «Да здравствуют государи! Да здравствуют освободители!»

По колено в вине

[[tizer]]

Не обошлось, конечно, и без некоторых эксцессов. Генерал Сергей Маевский писал в своих мемуарах: «Прусаки, верные последователи учителям своим – французам, успели ограбить форштадт, ворваться в погреба, отбить бочки и уже не пить, а ходить по колено в вине. 

Мы долго держались человеколюбивого правила Александра, но искушение сильнее страха: наши люди пошли за дровами, а притащили бочки. Мне достался в удел короб, конечно, в тысячу бутылок шампанского. Я раздавал их в полку и, без греха, повеселился… 

Поутру объявлено нам шествие в Париж. Мы были готовы, но солдаты наши были более нежели полупьяные. Долго хлопотали мы прогнать их чад (имеется в виду парижанок легкого поведения) и устроить». 

Тем не менее сам парад прошел с большим успехом. Рассказывают, что один восторженный француз, очевидно, сторонник монархии, крикнул Александру Первому: «Как долго мы ждали Ваше Величество». «Я пришел бы и раньше, но меня задержала храбрость ваших войск», – ответил российский император, чем привел толпу парижан в настоящий восторг, тонко польстив их национальной гордости.

[[gallery_2]]

Гулять – так гулять

Среди русских солдат особое удивление парижан вызывали казаки: донцы и уральцы, а также калмыки. Экзотика лиц и костюмов, странные нравы, слухи о дикарях с Востока, которыми полнилась французская столица, возбудили к ним всеобщее внимание, которое вскоре перешло в явную симпатию, вызванную в первую очередь тем, что эти странные люди вели себя вполне мирно и доброжелательно по отношению к парижанам. 

Вскоре этот город почти влюбился в русских. Офицер-артиллерист Илья Радонижский вспоминает: «Если мы останавливались для каких-либо расспросов, то французы друг перед другом предупреждали нас своими ответами, обступали, с любопытством рассматривали и едва верили, что русские могли говорить с ними их языком. 

Милые француженки, выглядывая из окон, кивали нам головками и улыбались. Парижане, воображая русских, по описанию своих патриотов, варварами, питающимися человеческим мясом, а казаков – бородатыми циклопами, чрезвычайно удивлялись, увидевши российскую гвардию, а в ней – красавцев-офицеров, щеголей, не уступавших как в ловкости, так и в гибкости языка и степени образования первейшим французским франтам… 

[[gallery_3]]

Тут же в толпе мужчин не стеснялись тесниться разряженные щегольски француженки, которые глазками приманивали молодежь, а не понимающих этого больно щипали… 

Но так как карманы наши были пусты, то мы не покушались зайти ни в одну ресторацию, зато гвардейские офицеры наши, вкусив всю сладость жизни в Пале-Рояле, оставили там знатную контрибуцию».

Таким в воспоминаниях современников остался один из самых ярких триумфов русской армии – ее вхождение в Париж.