11:34
18 Июля 2019
Александр Котт: Я снимаю с холодным сердцем, иначе просто сошел бы с ума…
Четверг
Июл
18
2019

Александр Котт, прославившийся на весь мир «безмолвной трилогией» короткометражек «Пугало», «Великан», «Рыба», а российскому зрителю полюбившийся в первую очередь полнометражным фильмом «Брестская крепость», провел в «Краснодарской школе кино» мастер-класс. А затем накоротке ответил на вопросы журналистов.

Без дублей



- Работа над короткометражками принесла вам мировую известность, и при этом вы не раз говорили, что робеете перед известными артистами. Не считаете себя звездой?


- Нет, точно не считаю. Звезды - это актеры, и такая система оценки для них. А тех, кто за камерой, зрители мало знают. Хотя… Тарантино, наверное, все же звезда.


- Одни критики называют вас режиссером батальных сцен, другие отмечают ваши лирические работы, а вы объясняетесь в любви к короткому метру. Почему?


- Это отдельный жанр - не роман, не повесть, не рассказ, а стихотворение. В нем есть ощущение настоящего творчества: предельная оригинальность идеи и концентрация ее воплощения. Это то кино, которое делаешь для себя. Работая в нем, я никому ничего не должен.


А вообще, я старюсь работать в разных жанрах на разных территориях и повторяться не люблю. У меня есть и военные драмы, и лирические мелодрамы, только к фантастике я еще не обращался. Но почему бы и нет?


- В ваших фильмах много документальности, исторической достоверности. Хотелось снять документальное кино?


- Документальное кино - это конкретные люди, их судьбы и жизни. Вторгаться в их личное пространство, вскрывая внутренние нарывы, очень тяжело. Мне становится хуже, чем им. К тому же я не могу просто наблюдать, мне хочется додумывать, я это уже будет обман.


- От чего зависит выбор будущего проекта?


- От темы, от сценария.


- Есть сегодня интересные сценарии и хорошие сценаристы?


- Сейчас в основном сценарные группы работают. Профессионалов, которые напишут сценарий от начала и до конца и его захочется читать, практически нет. Мне иногда даже кажется, что продюсеры больше знают о сценарии и его структуре, чем сценаристы. Возможно, потому что не стало редакторов, которые правят сценарии, смотрят, оценивают их. Мне проще самому написать. Я знаю, что хочу сказать, вижу картинки.


- А если все-таки пришлось работать с чужим сценарием?


- Если сценарий мне понравился, то я присваиваю его себе и делаю с ним что хочу. Это единственное условие, при котором я согласен работать. Потому что я не могу воевать еще и со сценаристом, мне достаточно выяснений с самим собой. Я должен увидеть, где я в этой истории стою, чьими глазами смотрю. В «Брестской крепости», например, все время задавался вопросом: а что стал бы делать в этот момент я? Стал бы трусом, героем, предателем, отсиделся бы или попал в плен? Быть может, я Фомин, который в первый день испугался, а во второй, словно воскреснув из пепла, проявил героизм?


- А вам уже приходилось воскресать из пепла?


- После удачных короткометражек «Фотограф» и «Пугало» я снял коммерчески неудачный фильм «Ехали два шофера» и дальше 10 лет кино не снимал. Тогда вообще время «бескартинья» было. С короткометражками я объездил весь мир, был звездой, молодым, подающим надежды режиссером, думал, что я - король мира. А потом все рухнуло, и я не понимал, что произошло.


Стал работать фотографом, надо ж было как-то жить. Затем снимал сериалы, пришлось доказать, что я - профессионал, что мне можно доверить продукт среднего качества. Боролся между необходимостью компромисса и желанием снимать гениальные вещи. И только после «Брестской крепости» я стал режиссером, под которого дают деньги.

Неэлитная профессия


- Сейчас многие желают быть режиссерами. Камера и ноутбук у всех есть…


- Режиссура перестала быть элитной профессией, а 20 лет назад, когда ты знакомился с девушкой и говорил, что режиссер, это работало. Сейчас нет. Но даже если ты самородок, надо знать азбуку профессии.


Кинорежиссер отличается от обычных людей: он видит по-другому. Даже простейший путь из дома к такси для него уже кино, а после реплики таксиста: «Моя работа похожа на ад», возникает титр «Ад».


Когда на фестивале полно короткометражек людей без специального образования, это интересно. Но я знаю цену каждому кадру полнометражной работы - это реально кровь, пот, ад огромного количества людей.


- У вас на каждый проект новая группа?


- На короткий метр у меня всегда одна и та же группа: режиссер - я, оператор - Петр Духовской, художник Эдуард Галкин. Мы вместе учились и сейчас все тоже делаем вместе. В коммерческих проектах со многими работал, но предпочитаю все же проверенных людей, тех, с кем мне легко, с кем не надо изображать режиссера. А вот актеров я люблю новых.


- А как вы их выбираете?


- Это может быть и не актер, мне неинтересна степень актерского мастерства. Мне важна органика и лицо, а оно либо из моего кино - говорящее, с характером, харизмой и живостью, - либо нет. Актер может отличаться красотой, но не модельной внешностью. Зачастую красивые модели, особенно мужчины, это полные «деревья». И когда я снимаю рекламу, а там клиент хочет в красивых моделях увидеть хороших актеров, - это патовая ситуация.


- Работа режиссера с актером достаточно интимный процесс. И все же - вы даете указание плакать?


- Когда меня на площадке спрашивают: «Какая у меня задача?», мне становится физически плохо, потому что я не знаю какая. У меня другая система координат. Если у человека перевязана рука, гимнастерка в крови, спереди и сзади раздаются взрывы и я говорю пройти из точки А в точку В, то он пройдет, он уже надел шинель своей роли. У меня вообще на площадке только четыре реплики: «Тише!», «Громче!», «Быстрее!», «Медленнее».


- И всегда добиваетесь нужного?


- Разными способами. Для фильма «Испытание» мы очень долго искали героиню - казашку 12-14 лет - в возрасте уже не девочки, но еще не девушки. В итоге нашли кореянку. Смотреть на нее можно не отрываясь, но актерских данных она не имеет совсем. И мы с ней как с туземкой работали: поверни голову, посмотри, медленно вздыхай. Много раз я пытался добиться от нее улыбки, но ни разу у нее не получилось. И вот однажды, когда она бежала и смотрела, где ее мальчик-партнер, я сморозил какую-то глупость, что-то вроде «представь его попу». И вдруг она улыбнулась, и так безупречно! Весь фильм она холодная и стеклянная, а эта улыбка - просто взрыв.


- Так вы обманываете людей!


- Кино - это и есть большой обман. Я доверяю это актеру, которого выбрал. Правда, однажды был случай… Дело в деревне, он готов прирезать любовника своей жены. «Мотор! Камера! Начали!» И вдруг известный актер с пеной у рта выдает такое! Я говорю: давай проще. А он мне: «Ну, я же по-настоящему все переживаю…»

Мне неважно, что человек переживает, мне важно, что я вижу сумасшедшего человека.


Маковецкий рассказывал секрет задумчивого взгляда: он начинал считать от 45 до 1, а ведь по сценарию он решал дилемму, пристрелить человека или нет. Даже в «Брестской крепости» между кадрами Деревянко шел и ел свой бутерброд. Я ему говорю: «Паш, ты чего, ты ж голодающий герой! Что происходит!?» А он мне: «Я есть хочу».

Взгляд со стороны



- Кшиштоф Занусси назвал вас молодым, интересным и перспективным режиссером. А на кого равняетесь вы?


- Я уже немолодой, но кумиры, конечно, у меня есть. Это Джармуш, Кесьлевский, Стерлинг, Гондри, Жене, Коро.


- Среди режиссеров жесткая конкуренция. Есть ли шанс у региональных представителей профессии попасть на большой экран?


- Конечно. Для этого нужно показать хороший короткий метр, а его можно снять без денег. Главное - выдать оригинальную идею. Продюсерам нужен хлеб, а для них это режиссеры. Они их ищут. Если у вас стоящая короткометражка, продюсеры на вас накинутся, как пираньи, и вы будете выбирать, с кем работать.


Снимайте. У вас здесь все для этого есть: поля, горы, море, люди, актеры. Я прошел немного по Краснодару. Прекрасные старые улочки. И прецеденты региональным успехам есть: Якутфильм сейчас в тренде, их смотрит весь мир. Снискали славу режиссеры из Нальчика, иностранцы даже выучили, где находится Кабардино-Балкария.

- Что надо современному отечественному кинематографу, чтобы люди пошли его смотреть?


- Классная реклама, отличный сценарий, любовь, смерть и немножко патриотизма сверху на крови.


- А вы патриот? Сегодня модно снимать Россию в неприглядном виде…


- Да, я патриот. Об этом не кричат, ты либо любишь родину, либо нет.


- Как вы оценили бы уровень нашего кино сегодня?


- По десятибалльной системе - на шесть. Мы уже научились делать хорошее, качественное кино, остался вопрос сценариев. На мировом рынке конкурировать с Голливудом не можем, а на внутреннем борьба уже идет.


- Почему не можем?


- А кому нужна наша история?


- Над чем сейчас работаете?


- Летом начну снимать в Петербурге телевизионный фильм о первом исполнении (а это было в блокаду) «Ленинградской» симфонии Шостаковича. Он так и называется - «Седьмая симфония». Больше пока не расскажу.


- «Конвой PQ-17», «Брестская крепость», «Седьмая симфония»… Как выдерживаете эмоциональную нагрузку при съемках?


- Стараюсь снимать с холодным сердцем, иначе просто сошел бы с ума. Я режиссер, смотрю со стороны и не могу позволить себе умирать вместе с героями.
 

Читайте новости там, где удобно: Twitter, Fb , Vk, Оk, Яндекс.Дзен.