11:34
17 Ноября 2018
Бородино: победа или поражение?
Суббота
Ноя
17
2018
Игорь Коломийцев Игорь Коломийцев Бородино: победа или поражение?
10 Сентября 2018 г. 00:00
Чем завершилась главная битва наполеоновского похода?

7 сентября 1812 года отступающие русские войска под командованием князя Михаила Илларионовича Кутузова решили дать генеральное сражение вторгнувшейся на территорию России Великой армии Наполеона Бонапарта.

Битва состоялась в 150 километрах к западу от Москвы, у селения Бородино. Она считалась кровопролитнейшей для своей эпохи и по своему значению стала вровень с самыми значительными победами русского оружия.

«Недаром помнит вся Россия...» – патетически восклицал Лермонтов.

Но о чем именно должны помнить потомки – о победе или поражении – до сих пор спорят профессиональные историки.

Для места битвы нужно было выбрать позицию, которая удовлетворяла бы основным требованиям Кутузова. Поле должно было вместить основные силы армии, иметь возможность построить их в глубокий порядок, позволять войскам маневрировать, иметь природные препятствия для лучшей обороны.
Фото: lt90.org.

Двойственность мнений

Собственно, дискутируют по этому поводу только отечественные специалисты.

За рубежом, и не только среди французских ученых, давно укрепилось мнение, что это была, безусловно, победа Наполеона, хотя далеко и не полная, не позволившая блестящему полководцу окончательно разгромить армию противника.

Сам Бонапарт оценивал битву как свою безоговорочную викторию. Находясь в ссылке на острове Святой Елены, опальный правитель писал:

«Я одержал над ними победу в большом деле при Москве-реке, с девяносто тысячами напал я на русскую армию… и я разбил ее наголову. Пятьдесят тысяч русских остались на поле битвы.

Русские имели неосторожность утверждать, что выиграли сражение, и тем не менее через восемь дней я входил в Москву».

Наполеон на острове Св. Елены
Фото: Открытые источники.

Действительно, противник Наполеона упорно не желал признать свой разгром. В депеше на имя царя главнокомандующий Кутузов утверждал буквально следующее:

«Кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами».

И то, и другое было откровенной ложью: у Наполеона не было превосходства в численности войск, и к концу сражения он сумел овладеть всеми ключевыми позициями, но в Санкт-Петербурге кутузовскую депешу приняли как весть о победе, город ликовал, был устроен праздничный молебен.

Ликование, впрочем, вскоре сменилось унынием, когда стало известно, что армия отступает и, более того, готова сдать Москву без нового сражения. С тех самых пор и мучаются российские историки с оценками Бородинской битвы.

В царский период ее скорее оценивали как победу, в первые годы Советской власти как поражение, в сталинскую эпоху опять заговорили об успехе русского оружия, в перестроечные времена принялись в том сомневаться, ныне снова склоняются к мнению о виктории.

Русская логика

С точки зрения здравого смысла, если армия после генерального сражения под стенами столицы оставляет ее на растерзания врагу, стало быть, она проиграла. Но это обычная логика, у русских она не действует.

Чтобы доказать победу отечественного оружия на Бородинском поле, стали говорить о том, что Кутузов-де совсем не желал давать этой баталии и был принужден к ней царем, что он изначально собирался оставить Москву и все в таком роде.

На самом деле это, конечно, и близко не соответствует действительности. Сам Михаил Илларионович писал в одном из писем накануне Бородинской битвы: «по моему мнению, с потерей Москвы соединена потеря России».

Он же в депеше к адмиралу Павлу Чичагову, объясняя решение дать генеральное сражение, утверждал:

«Настоящий мой предмет есть спасение Москвы».

То есть именно защиту древней столицы главнокомандующий считал основной целью данной баталии.

«Нельзя его (Наполеона) допустить до Москвы, – писал Кутузов генерал-губернатору первопрестольной князю Ростопчину. – Пустя его, вся Россия будет его».

Известно, что после Бородинского сражения Михаил Илларионович собирался на подступах к Москве дать Наполеону еще одну баталию. Собственно, этому вопросу и был посвящен знаменитый совет в Филях, где генерал Барклай-де-Толли уговорил участников не губить остатки русского воинства и отступить от столицы. 


Наконец, лучшим доказательством того, что Москву до последнего не собирались сдавать врагу, служит запоздалая ее эвакуация. В первопрестольной находились переполненные продовольственные склады, включая винные погреба, и армейские арсеналы, где хранилось 156 орудий, 74 тысячи ружей, 27 тысяч артиллерийских снарядов.

И это в то время, когда русская армия и ополчение испытывали острую нехватку в оружии, срочно закупая в Британии 30 тысяч ружей. В городе было оставлено немало ценных реликвий, в том числе около шестисот старинных знамен и тысяча штандартов.

Наконец, в столице на милость победителей было брошено 22,5 тысячи раненых, большинство из которых сгорели в знаменитом пожаре, устроенном Кутузовым и Ростопчиным. Как-то мало это похоже на заранее обдуманное и хорошо организованное оставление столицы.

Состязание полководцев

Внушает сомнение и полководческий гений Кутузова. Ловкий царедворец и интриган, он к началу наполеоновской кампании был весьма тучным 67-летним стариком, полуслепым, спавшим по полдня и с трудом ставившим за день по двадцать подписей под важными бумагами. Его воинские заслуги были давно в прошлом. 
Данный военачальник, как деликатно замечает историк Тарле, «по своим стратегическим и тактическим дарованиям не равен Суворову и подавно не равен Наполеону».

Если последний обозревал поле битвы, готовясь к сражению, будучи в седле и выезжая на передний край, так что несколько раз был обстрелян картечью, то Кутузов, по свидетельству генерала Ермолова, проводил рекогносцировку развалившись в больших дрожках, которые «не всюду могли проходить»: «на лошадь Михаил Илларионович почти не садился из-за тучности и малоподвижности».

Немногое уяснив в слабо рассмотренной диспозиции, Кутузов поручил командующим армиями – Багратиону и Барклаю – вести дело по своему усмотрению, что, впрочем, было не так и плохо, учитывая военные таланты последних.

В целом, однако, стратегия русской армии оказалась явно ошибочной: правый фланг был перенасыщен войсками, центр и левый фланг, напротив, ослаблены.

Имея меньше сил, чем у русских, император французов добивался на решающих участках двухтрехкратного преимущества в живой силе и артиллерии, постоянно владел инициативой.

«Наполеон диктовал ход сражения, – напишет профессор Троицкий – атакуя все, что хотел и как хотел, а Кутузов только отбивался от атак, перебрасывая свои войска из тех мест, где пока не было прямой опасности, в те места, которые подвергались атакам».

Атака маршала Нея на семеновские флеши
Фото: ГРАВЮРА К. ЛАНГЛУА.

При этом если Бонапарт находился практически на переднем крае битвы, обозревая ее с возвышенностей, то Михаил Илларионович, напротив, выбрал для своей ставки хотя и очень безопасное, но крайне неудачное место – напротив правого фланга, который оказался практически не атакован и откуда не просматривался ход сражения. Как ехидно заметит по данному поводу литератор Жозеф де Местр:

«Кутузов находился в трех верстах от битвы. Конечно, главнокомандующий – это не простой гренадер, но все-таки надобно знать меру».

Участники баталии с русской стороны не скрывали того факта, что их полководец по сути дела устранился от руководства битвой.

«Нами никто не командовал», – заметит генерал Николай Раевский.

Барклай-де-Толли, взявший в свои руки после ранения Багратиона фактическое руководство сражением, утверждал:

«Если в Бородинском сражении армия не была полностью и окончательно разбита – это моя заслуга, и убеждение в этом будет мне служить утешением до последней минуты жизни».

Зато пассивный в битве Кутузов проявил энергию в последующих интригах и вскоре после оставления Москвы заставил Барклая, к славе которого ревновал, подать в отставку.

Соотношение сил

По мнению отечественных историков, французская армия на Бородинском поле насчитывала 130-135 тысяч человек. Зарубежные авторы чаще называют более скромные цифры – в 120-126 тысяч.

Сам Наполеон говорил о 90 тысячах, но он, видимо, имел в виду, что свою двадцатитысячную гвардию так и не пустил в дело. С русской стороны в сражении приняли участие 115 тысяч регулярных войск, 11 тысяч казаков и 28,5 тысячи ополченцев. Итого внушительная сила почти в 155 тысяч человек.

«В любом случае оказывается, – пишет профессор Николай Троицкий, – что численный перевес под Бородино был на стороне россиян. Здесь важно подчеркнуть, что и артиллерия россиян превосходила французскую: 640 орудий против 587».

Наибольшее количество споров вызывает вопрос о потерях с обеих сторон. Тот же Троицкий свидетельствует:

«Бородинская битва стала одной из самых кровопролитных в истории войн. Но людские потери с тех пор и поныне определяются еще более разноречиво, чем даже соотношение сил перед битвой.

Советские историки (отчасти и постсоветские тоже) старались подсчитать потери обеих сторон «в нашу пользу», то есть чтобы французов погибло побольше, а русских как можно меньше и победа Кутузова выглядела бы более впечатляющей».

Между тем наиболее достоверны следующие цифры: французы потеряли 6 567 человек убитыми и 21 519 ранеными, всего – 28 тысяч 86 человек. Потери русских намного более внушительны: число убитых, раненых и пропавших без вести колеблется здесь от 50 до 60 тысяч.

Можно было бы утешать себя тем, что большинство из них все же были солдаты, получившие ранения. Но все дело в том, что их участь оказалась незавидной. Сначала Кутузов бросил более 11 тысяч раненых в Можайске, где они сгорели в пожарах, учиненных отступающими русскими войсками.

Затем та же картина повторилась в Москве, из которой Кутузов и Ростопчин заранее вывезли все приспособления для тушения пожара, после чего ее подожгли. Уцелели лишь те раненые, которых французы из человеколюбия перенесли в свои госпитали.

«…Москва, спаленная пожаром, Французу отдана?»
Фото: Открытые источники.

«Душу мою разрывал стон раненых, оставляемых во власти неприятеля. С негодованием смотрели на это войска», – свидетельствует генерал Ермолов.

Потеря Москвы во многом деморализовала русскую рать.

«Солдаты уже не составляют армии, это орда разбойников», – возмущается грабежами столицы и мародерством в окрестных деревнях московский градоначальник Федор Ростопчин.

Адъютант Кутузова Михайловский-Данилевский пишет о тех днях:

«Побеги солдат весьма увеличились после сдачи Москвы. В один день переловили их четыре тысячи».

«Войска в упадке духа», – лаконично заметит генерал Раевский.

Судите сами, можно ли считать, что победа на бородинском поле осталась за русской армией. Слов нет, наши солдаты продемонстрировали там чудеса стойкости. Что признавали даже враги. Известны слова Наполеона о Бородине:

«Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми».

Как показали дальнейшие события – сидение Бонапарта в сгоревшей столице и катастрофическое по последствиям зимнее бегство из России – в целом стратегия отступления и растягивания сил противника, предложенная еще Барклаем, оказалась предельно верной.

И все же историческая справедливость заставляет признать очевидное: это было поражение русской армии, но достойное поражение, предопределившее грядущую победу.

Закончить хочу словами генерала Леонтия Беннингсена, начальника Главного штаба отечественных войск, сказанными им на совете в Филях:

«Может ли общество поверить, что мы выиграли, как это обнародовано, сражение Бородинское, если оно не будет иметь других последствий, кроме потери Москвы, и не будем ли мы вынуждены сознаться, что мы его проиграли?»


Читайте новости там, где удобно: Telegram, Twitter, Fb , Vk, Оk.

Комментарии
Umbero Pereira
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, в рамках ограничений классической механики, однородно тормозит барионный объект. Туманность, если рассматривать процессы в рамках специальной теории относительности, квазипериодично излучает вихрь так, как это могло бы происходить в полупроводнике с широкой запрещенной зоной. Силовое поле, как и везде в пределах наблюдаемой вселенной, синхронно
Серёжа
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, на первый взгляд, пространственно неоднородно
Umbero Pereira
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, в рамках ограничений классической механики, однородно тормозит барионный объект. Туманность, если рассматривать процессы в рамках специальной теории относительности, квазипериодично излучает вихрь так, как это могло бы происходить в полупроводнике с широкой запрещенной зоной. Силовое поле, как и везде в пределах наблюдаемой вселенной, синхронно
Серёжа
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, на первый взгляд, пространственно неоднородно
Umbero Pereira
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, в рамках ограничений классической механики, однородно тормозит барионный объект. Туманность, если рассматривать процессы в рамках специальной теории относительности, квазипериодично излучает вихрь так, как это могло бы происходить в полупроводнике с широкой запрещенной зоной. Силовое поле, как и везде в пределах наблюдаемой вселенной, синхронно
Серёжа
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, на первый взгляд, пространственно неоднородно
Umbero Pereira
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, в рамках ограничений классической механики, однородно тормозит барионный объект. Туманность, если рассматривать процессы в рамках специальной теории относительности, квазипериодично излучает вихрь так, как это могло бы происходить в полупроводнике с широкой запрещенной зоной. Силовое поле, как и везде в пределах наблюдаемой вселенной, синхронно
Серёжа
26 июня 2017 г.
Химическое соединение, на первый взгляд, пространственно неоднородно